Радиус Догмы

Глава 1. Планета Бихерия

Где-то очень далеко в соседней галактике в черном космосе висела ничем непримечательная желтая звезда, вокруг которой вращалась небольшая планета. Её жители называли её Бихерией.

Если бы землянину довелось однажды пройтись по улицам её городов, он вряд ли сразу понял бы, что оказался в другом мире. Всё здесь выглядело удивительно знакомо. По утрам над океаном поднимался лёгкий туман. Вечерами огромные города вспыхивали миллионами огней. По улицам спешили прохожие, дети играли в парках, студенты опаздывали на лекции, а где-то за горизонтом тяжёлые транспортные корабли медленно исчезали в утренней дымке.

Над головами бесшумно проплывали пассажирские лайнеры. Высоко в небе серебристыми иглами проносились гиперзвуковые самолёты. Ещё выше, там, где небо уже становилось чёрным, неторопливо двигались орбитальные станции. А за пределами атмосферы межпланетные корабли, рассчитав траекторию с невероятной точностью, отправлялись к другим мирам.

Бихерийцы были превосходными инженерами.

Они умели строить мосты длиной в сотни километров. Создавали материалы, выдерживавшие чудовищные температуры. Проектировали ракеты, способные спустя годы полёта попасть в крошечную точку на другом конце звёздной системы. Их радиолокаторы видели объекты за тысячи километров, а навигационные системы определяли положение с точностью, которой могли бы позавидовать лучшие земные лаборатории.

Именно поэтому история бихерийского автомобиля казалась такой странной.

Когда-то, на заре автомобильной эры, инженеры столкнулись с задачей, которая тогда показалась им слишком сложной. Раздельное управление рулём, газом и тормозом требовало механизмов, которые оказалось хлопотно сделать достаточно надёжными и дешёвыми. И они сделали эти приводы короче, проще и дешевле. 

Водитель не управлял скоростью напрямую. Он просто поворачивал руль, а всё остальное автомобиль делал сам. Чтобы начать движение надо было повернуть руль вправо. Разогнавшись до нужной скорости следовало повернуть его в нулевое положение. 

Стоило чуть довернуть руль вправо, как машина, одновременно меняя направление, начинала едва заметно ускоряться. Чем круче становился поворот, тем увереннее росла скорость. Широкая плавная дуга лишь слегка подталкивала автомобиль вперёд, а резкий манёвр заставлял двигатель отдавать всю свою мощность.

Поворот влево работал точно так же, только наоборот. Лёгкое движение руля мягко сбрасывало скорость, словно опытный водитель заранее отпустил педаль газа. Более крутой поворот заставлял автомобиль тормозить всё сильнее, а если резко выкрутить руль, колёса буквально впивались в дорогу, останавливая машину почти аварийным торможением.

Для первых автомобилей это оказалось удивительно удачным решением. Ведь сам факт передвижения уже приводил людей в восторг. Машины были медленные, можно было ездить прямо легкой змейкой. Это всех устроило. Резкие повороты не требовались. По сути все ездили только от одного города в другой на длинные дистанции. И эти машины стали делать и продавать. 

Начали появляться первые дороги. И их сразу стали делать с учетом этого управления. То есть прикидывать как проложить дорогу так, чтобы автомобилю не приходилось сильно рулить. Ну и приезжать туда, куда надо. Через какое-то время это даже стало отдельным искусством – правильно рассчитать дорогу, чтобы не встать на ней и не разбиться от превышения скорости. 

Потом автомобилей стало больше. Пришлось строить новые дороги. Что снова повышало кол-во автомобилей… А им нужны были новые дороги. 

Затем возникли новые города, новые кварталы, новые пригороды. Каждый новый район требовал своих улиц, каждая улица - своих перекрёстков, каждая новая магистраль должна была учитывать особенности тех самых автомобилей, которые уже ездили по старым дорогам. По сути города стали строится вокруг этих необычных дорог.

Необычность дорог очевидна только нам – землянам… Для жителей Бихтерии это были ОБЫЧНЫЕ дороги. 

Постепенно происходило что-то очень странное. Автомобили заставляли менять дороги. А новые дороги, в свою очередь, заставляли проектировать автомобили именно такими, какими они уже были. Обе отрасли росли одновременно, словно два дерева, ветви которых переплелись так тесно, что через несколько поколений уже невозможно было понять, какое из них выросло первым и кто кого оплел.

Прошли десятилетия. Технологии шагнули далеко вперёд. Инженеры давно научились создавать механизмы куда сложнее автомобильных педалей. В авиации независимо управляли десятками рулевых поверхностей. На кораблях компьютеры синхронно распределяли тягу между несколькими двигателями. Космические аппараты одновременно вращались вокруг трёх осей и включали двигатели с точностью до тысячных долей секунды.

Сделать обычные педали газа и тормоза давно уже перестало быть инженерной задачей.

Но никто их не делал. Не потому, что не умели. А потому, что к тому моменту в них уже почти никто не видел смысла. Мир успел измениться.

Все существующие дороги были рассчитаны под автомобили без педалей. Все новые дороги продолжали строиться по тем же принципам, так как автомобилей с педалями то не было. А делать автомобили с педалями не было смысла, так как дороги уже были построены что педали были не нужны. 

Автомобильные институты выпускали инженеров, прекрасно умевших проектировать такие машины. Дорожные институты учили проектировать именно такие дороги.

Каждое новое поколение лишь аккуратно достраивало то, что когда-то начали их предшественники. И незаметно для самих себя бихерийцы перестали воспринимать это как инженерное решение. Это стало частью окружающего мира. 

Так же естественно, как смена времён года. Так же привычно, как восход солнца. Так же очевидно, как то, что вода течёт вниз.

Никто уже не спрашивал, почему автомобиль устроен именно так.  Этот вопрос просто исчез. Он растворился где-то в глубине столетий вместе с именами инженеров, которые когда-то приняли первое, казалось бы, совершенно безобидное решение.

Сначала рождалась дорога. Она определяла будущую скорость автомобиля, места разгона, участки торможения, радиусы поворотов и конечную точку маршрута. И только после этого архитекторы долго искали, куда между гигантскими кольцами, спиралями и развязками ещё можно втиснуть жилые кварталы. Если у нас город — это дома, которым помогают дороги, то на Бихерии городом считалась сама дорога. Дома были лишь её приложением. Они ютились внутри бесконечных колец, словно случайные островки суши среди огромного океана асфальта.

Из космоса Бихерия выглядела удивительно. На ней почти не было привычных очертаний городов. Не было кварталов, улиц или площадей в земном понимании. Вместо этого всю поверхность планеты покрывала бесконечная сеть плавных дуг, колец и спиралей. Казалось, какой-то гигантский инженер однажды взял циркуль и начал чертить по планете окружности, пока не закончилась поверхность.

Есть известная шутка, что нашу планету правильнее было бы назвать не «Земля», а «Океан», потому что большую часть её поверхности занимает вода.

Если следовать той же логике, Бихерию следовало бы назвать иначе.

Не «Бихерия».

А «Дорога".

Потому что именно дорога была её настоящим ландшафтом, её географией, её экономикой, её политикой и, в конечном счёте, её судьбой.